Веда вторая – космические танцы
Однажды на рекламном щите около школы кто-то из ребят, кажется Явчик, заметил объявление:
ПЛАНЕТАРИЙ приглашает на дискотеку.
В Программе:
(космическая музыка – космические танцы – голографические встречи с инопланетянами).
Приглашаются тинейджеры нетрадиционной (не ЛГБТ) виртуальной ориентации.
Вход – только для желающих побывать на седьмом небе, изведать – неизведанное, познать – непознаваемое, почувствовать – сверхчувственное.
Объявление интриговало своей адресностью и обещанием нетривиальности мероприятия.
– И что – может, сходим? – Явчик посмотрел на друзей и прежде всего на Светку.
Она не задумываясь, согласилась:
– А давайте, хочется чего-то сверхчувственного, – и вопросительно посмотрела на Ура.
Тот не любил, когда инициатива исходила не от него, но и возражать против совместного предложения Явчика и Светки, провоцируя их на совместное парное времяпрепровождение, не решился:
– Почему бы и нет, тем более, что на сегодняшний вечер других планов нет. А вы как? – обратился он к Навчику и Правчику.
Те встретили предложение без энтузиазма, но отставать от друзей не захотели.
Навчик спохватился:
– Я позвоню Лине: пусть приходит тоже. Она любит всякие экзотические танцы. Не возражаете?
– Нет, конечно. Приходите вместе, с девчонками веселее, – Ур на правах командира «дал добро», однако успел заметить, что при словах о других девчонках Светка немного поморщилась.
Лина была подружкой Навчика (пока не постоянной). Она училась в другом классе и редко пересекалась с командой Ура. Но с Навчиком ее связывала соседская дружба. Она вечно была занята – ходила еще в танцевальную школу и на музыку. Навчика с его интересом ко всему новому привлекала дружба с Линой, потому что она втягивала его в иной мир – мир музыкальных образов и мир балетной пластики, мир творчества. Ему казалось, что он и есть одновременно прошлым и будущим миром, где все – гармонично и оттого – прекрасно.
Лина
Планетарий был недалеко, и не заходя домой, команда Ура направилась на дискотеку, а Навчик, созвонившись с Линой, остался ее ждать. Диск-жокей еще настраивал свой пульт, а в качестве разминки включил видео-клип с обещанной космической музыкой.
Народу в зале было еще немного, и ребята заняли свободный столик чуть поодаль от сцены, чтобы не быть оглушенными мощными звуками предстоящего действия. Отсюда чуть сбоку от центра зала, над которым нависал сферический купол неба были виднее картины летящих планет и галактических созвездий. Звездных скоплений в виде космических птиц и энергетических потоков, извергающихся от солнца в сторону земли.
Явчик сходил в буфет и принес каждому по гамбургеру и стаканчику колы – на голодный желудок даже музыка не воспринимается. Вскоре пришли и Лина с Навчиком. От перекуса она отказалась, но музыка как-то сразу внесла в общую кампанию некоторую чувственную гармонию и взаимопонимание.
Уру помахал кто-то из другого конца зала, и он пошел туда поздороваться. Воспользовавшись его отсутствием, Явчик пригласил Светку на танцпол, туда же отправились и Лина с Навчиком, а Правчик остался один за столом дожидаться Ура. Он не любил танцевать ни старые танцы ни современные хит-хопы, поэтому стал прислушиваться к музыке звезд, в которой его привлекала удивительная гармония мелодики и ритмов.
Электронная музыка из вездесущих динамиков навевала удивительно благостное состояние причастности к космосу, который был не где-то там далеко, а здесь рядом. И даже внутри, заполняя собой и голову и тело, и ум и сердце. Удивительная вещь – музыка: все состоит из 7 нот, а впечатление – неисчерпаемого бездонного вместилища всяких звукорядов, мелодий и симфоний. Какова все-таки сила гармонической организации – как из простых звуков формируется такая богатейшая палитра музыкальных клипов. Эта космическая музыка захватила Правчика своей энергетической силой – не громкостью звучания, а именно неким магнетизмом. Казалось бы, звуки исходили из электронного синтезатора, но они производили впечатление подлинных звуков небесных тел, которые Правчику удалось как-то слышать на космической странице в интернете. Как же удается сочинителям так осуществить аранжировку небесных гамм, сделав их полноценными симфониями. При этом симфония как стройность и созвучие свойственно не только музыкальным произведениям, но и любым творениям авторов, у которых гармония – в душе. Он любовался гармонией цветомузыкальных клипов, где созвучие и соцветие, соединившись в этом зале, создавали такой синергетический эффект. Недаром говорят, что цвет и звук, также как и вкус и запах являются различными взаимодолняющими друг друга способами передачи общей энергии.
Оставаясь в состоянии кайфа, Правчик и не заметил, когда вернулся Ур. Он принес два бокала безалкогольного коктейля – красиво оформленного зеленого мохито с апельсиновой долькой на краю и поставил их на стол.
– А где все? – спросил он, явно имея ввиду Светку.
– Там они, – Правчик махнул рукой в сторону зала, где под лирические звуки космической музыки не прыгали в общей группе, а попарно, сблизившись друг с другом и почти обнявшись, перетоптывались Явчик со Светкой и Навчик с Линой.
– Бери, пей, – Ур с некоторой досадой придвинул один бокал Правчику.
Тот, недолго думая, взялся за соломинку и потянул приятную свежесть мохито.
Танец Шивы
Правчик наполовину выпил свой бокал мохито, когда диджей объявил:
– Мы начинаем.
Смолкла музыка и погас свет. Зал погрузился в темноту зимней ночи. Только по краям на стенах, чуть подсвеченные изнутри, виднелись контуры высотных зданий Москвы: Университета, Останкинской башни, Собора Василия Блаженного, гостиницы «Украина». А купол планетария был чёрным и пустынным. Стало даже зябко, как будто отсутствие звёзд на небе привело к холоду зимней ночи.
– Видите ли вы звезды на небе? – спросил ведущий.
– Там ничего нет, – за всех ответил Явчик.
– А вы приглядитесь внимательнее, там вдалеке загораются маленькие звездочки.
– Да, я вижу одну слабую звездочку – неожиданно воскликнула Светка.
– И я тоже – кто из другого конца зала поддержал Свету.
– И я. И я – послышались голоса.
– Вы хотели увидеть, и вам показалось, что вы видите. Глаза смотрят не только на внешний мир, но и внутрь самого человека и отражают тот образ, который складывается в его голове. Так желания человека определяют не только его поведение, но и его представления, его видение. И того, что есть, и того, что ему хочется видеть. Недаром говорят: «хотеть, значит, мочь; а мочь – значит, сделать это реальностью». А на самом деле изображение звездного неба мы ещё не включили.
А теперь...
И купол зала вдруг высветился тысячами звездных изображений. Одни были маленькими точками, а другие полыхали как светодиодные лампочки у мобильных телефонов – ярко и впечатляюще.
– Ой! – воскликнули изумленные девчонки, да и ребята тоже оказались под впечатлением увиденного насыщенного звёздами купола неба. Опять зазвучала космическая музыка, и звезды начали группироваться в космические созвездия и образы каких-то таинственных существ, не остающихся неподвижными, а одновременно вырастающими на глазах зрителей. То выплывающими из глубин космоса, то – уменьшающимися до малых точек звездочками в глубине небесных просторов. И маленькие и большие звездные фигурки были удивительно похожими друг на друга, как будто они представляли собой подобные образы небесных существ. И в этом подобии просматривалась одна особенность – все фигурки выглядели как пятиконечная звезда: одна голова, две передние и две задние конечности.
– Как человечки, – представила себе Светка.
– Как птицы, – представил Навчик. Ребята как заворожённые следили за оживающим звездным небом.
Действительно, эти звездные образы стали походить по своим очертаниям и по своему поведению на небесных птиц, выплывающих из глубин космоса. С каждым взмахом звездных крыльев эти птицы наполняли не только купол планетария, но и продвигались в глубь зала, где стали проявлять земные контуры – континенты и океаны, горы и зеленые массивы лесов, одинокие реки и города, города, города. И люди, люди, люди.
А звездные скопления вдруг стали превращаться из летящих и машущих крылами птиц в голографические изображения танцующего индуистского бога Шивы.
Крылья раздваивались и умножались, превращая Шиву в многорукое полумифическое существо. Левая верхняя рука держала барабан – тамбур, из которого пальцы Шивы извлекали аккорды, символизирующиеритмику вселенной. А правая нижняя рука как бы призывала окружающих: иди, не бойся.
И Лина, не удержавшись от искушения составить компанию танцующему Шиве, вдруг выскочила на середину зала и принялась вторить позам индуистского божества, которое будто нанизывало на себя звезды – бусины. А то вдруг сбрасывало их в космическую пустоту в виде отлетающих в другие миры райских птиц. Голографический образ Шивы, спроецированный из глубин звездного неба на центр зала, производил впечатление не то танцующего божества, спустившегося с небес, не то живого человека, поднявшегося на космические подмостки. Было непонятно, то ли он танцует под звуки космической музыки с индийским колоритом, то ли сами его движения рождают эти космические звуки. Танец, музыка и световое представление Шивы, исполнявшего замысловатые па на паркете зала, производил впечатление чего-то одновременно осязаемого и ирреального.
Движение его многочисленных рук вычерчивало окружности в воздухе, символизируя множество то возникающих, то исчезающих миров, в которых одновременно присутствовали и Шива и Лина. И сама Лина в этом голографическом тандеме превратилась в индийскую девушку, обернутую бесконечным сари, придававшим ей юную женственность. Они то сливались в некий единый образ, где живая реальная Лина погружалась в видимый, но бестелесный облик Шивы, то расходились в разные стороны, но оставались синхронны друг другу. И было непонятно, кто из них был ведущим, а кто – следовал своему двойнику. Лина очень умело передавала непростые движения рук, ног и тела божества, а оно, в свою очередь, увлекало девушку в свои замысловатые сюжетные позы. Резкие и одновременно грациозные движения танцующей пары, беспрестанные изгибы торса обеих как бы символизировали вечное движение мира космических сущностей и живого человека, их взаимный переход друг в друга, трансформацию полевой энергии в физическую реальность и...наоборот. Временами казалось, что вот-вот они вместе улетят в звездное небо, а то вдруг их окружала водная стихия, где пузыри воздуха, поднимавшиеся вверх, напоминали звезды, уносящиеся в глубины космоса.
И это единство реальной девушки и голографического образа Шивы, объединившихся в общем танце, производило на всех какое-то чарующее впечатление и напоминало всем о том, что мир реалий и иллюзий – это единый образ человека и Вселенной.
Танец закончился столь же неожиданно, как и начался. На месте танцующих Лины и Шивы появились другие пары, образованные живыми тинейджерами и их голографическими двойниками.
Светке тоже хотелось очутиться в этом двойственном мире, почувствовать на себе эту магическую силу танца со звёздами. Она хотела было вытащить в зал Ура, но тот сидел, погруженный то ли в себя, то ли в ещё не остывшее представление танцующих Шивы и Лины. И Светка тоже осталась на месте.
Постепенно индийская мелодия танца уступила место более привычным для дискотек ритмическим звукам Dance и других современных молодежных хип-хопов. Вернувшаяся за столик Лина ещё не скоро пришла в себя, по-прежнему переживая свой совместный с голографическим Шивой танец. И то и дело отхлебывала по глотку коктейль, предусмотрительно принесённый Навчиком, который хотел было приобнять девушку, но почувствовал ее отрешенность от всего окружающего.
И даже Явчик был немного не в себе. Он, как и Светка, испытывал желание самому почувствовать экстаз космического танца, но понимал, что его способностей не хватит для того, чтобы хотя бы отчасти очутиться в этом сверхчувственном образе.
И только Правчик, отрешившись от магнетизма танца Шивы, сделал глубокомысленное замечание – как вывод из этого таинственного действа:
– Это похоже на 3-Д представление, с помощью которого квантовый компьютер вселенной отражает структуру космоса в виде голографической иллюзии.
Но тинейджеры в тот вечер так и не смогли отойти от магии космического представления танца Шивы. И только наутро, когда сновидения у каждого чуть затуманили эти голографические образы звездных птиц, превратившихся в космический танец, они готовы были обсуждать увиденное не только эмоционально, но и на основе аргументации Правчика.
Что это было?
Утром на свежую голову Правчик попытался объяснить эффект вчерашнего космического танца в планетарии.
– Во-первых, вы все увидели то, что хотели увидеть. Вспомните начало – многие разглядели звезды на черном куполе планетария, когда их там еще вовсе не было. Видеть желаемое – это самовнушение. Вот и Светка первая увидела звезды, потому что она как и вся женская половина человечества более склонна к эмоциональному видению, чем к обычному зрительному восприятию. Девочки видят более красивые сны, наполненные таинственными образами, чем мальчики, которые даже во сне имеют дело больше с правильными геометрическими фигурами, числами и логическими конструкциями.
– Откуда ты все это взял? – возмутилась Светка. – Ты что, видишь мои сны? А я тебя там не видела ни разу.
– Я в твоих снах не присутствую, – парировал Правчик. – Там другие. И ты видишь их не такими, как они есть, а придумываешь их, как тебе хочется.
При этом он даже не взглянул на Ура, хотя все поняли, кого он имел ввиду.
– Давайте не будем отвлекаться и переходить на личности. Известно, что мужское начало – это солнечный день, а женское – это звездная ночь, – Явчик попытался повернуть разговор ближе к вчерашней теме. – И то, что не кто-то из ребят, а именно Лина восприняла для себя этот звездный танец, это естественно. Но как именно она восприняла этот космический дуэт?
Все повернулись к героине вчерашнего вечера, но она молчала, уткнувшись в свои воспоминания.
– Лина! Расскажи, – Навчик по-свойски обратился к подружке, но она продолжала сосредоточенно молчать.
– Давайте расскажу я, – предложил Ур, пытаясь разговорить компанию. – А ты, Правчик, поправь, если что не так.
Лина, казалось, не обратила никакого внимания на предложение Ура. И он начал:
– Звезды – они как искры бенгальского огня, не обжигают, а лишь воспаляют воображение. В их скоплении каждый может увидеть то, что ему хочется. Светка, например, вчера увидела в них человечка, я увидел летящую птицу, а Лине померещился танцующее индийское божество – Шива.
– Ничего мне не померещилось. Шива действительно спустился с небес и пригласил меня стать с ним в пару, – Лина впервые нарушила молчание.
– И на каком языке он с тобой разговаривал? – ехидно переспросил Явчик.
– Дурак ты. Он разговаривал на языке танца. А звуки музыки, рождаемые этим языком, были более внятными, чем твой шепот на ушко очередной подружке. – И Лину понесло.
– Вы только и умеете, что разговаривать привычными словами, видеть обыденное даже в прозрачных очках, ощущать только то, что твердое и сопротивляется вашему прикосновению. Какие же вы скучные все.
– Постой, Лина! – Никто не хотел тебя обидеть, – встрял Ур.
– Мы действительно хотим понять, каково это – общаться с бестелесным существом, который в данном случае имел образ Шивы. Ведь не только ты его видела, мы – тоже видели ваш танец, и это было очень красиво, хотя и не очень понятно. Поэтому мы и хотели расспросить тебя, как ты ощущала эту ирреальную реальность. Ведь ваш танец – это не просто твоя иллюзия, это проявление двух соприкоснувшихся миров. Мы-то просто наблюдали за вами, но это было – не панорамное кино, и ты была не на экране, а живая девушка, и Шива был тоже живой, но из другого мира. Мы же присутствовали при контакте двух живых существ из разных миров. И это было – не на страницах детской сказки, а на наших глазах. А ты – еще и ощущала этот контакт.
Так каково это – ощущать неощутимое, видеть – неведомое, быть – в небытие? – Ур пытался успокоить Лину и втянуть ее в общую беседу о чудесных явлениях и необъяснимых чудесах.
– Или объяснимых? – теперь уже Ур больше обращался к Правчику и Навчику, ожидая их комментариев.
– Вчерашнее явление – это снисхождение ангелов с небес, ведь они тоже – бестелесные существа, но их видели многие и даже как-то общались с ними, – начал было Правчик.
– Ну, началось, – встрял Явчик, явно тяготясь всезнайкой Правчиком. – Это в книжках для церковно-приходской школы описывались встречи экзальтированных детей с ангелоподобными существами. И, уверовав в эти неслучайные встречи, они сами становились для окружающих преподобными полусвятыми.
– А как же матери, потерявшие своих детей, вдруг видят их и не во сне, а как бы живыми, но не могут прикоснуться к ним, – заспорил Навчик. – Ведь факты такого общения близких по крови и по духу людей достаточно известны. Не врут же они.
– Это пример хороший, но он – не о том, – перебил Ур. – Когда мать видит на расстоянии своего сына, – это пример их личной связи через самовнушение. Ведь этого не видят другие окружающие. А вчера мы все видели этот контакт живого общения Лины с ирреальным существом. Видели и завидовали. Оказывается, мир реалий и иллюзий – это не личное самовнушение, и его можно увидеть, как-то ощутить, почувствовать. Не так уж далеки друг от друга эти миры.
– А вообще ты уверен, что это видели все, а не только те, кто хотел это увидеть, – засомневался Явчик. – Ты спросил других участников вчерашнего мероприятия, а что видели они?
– Возможно, этот танец видели не все. Кому-то было все равно, с кем и как танцевала Лина. На месте Шивы они могли представить себе любого другого парня. Тебя, например, – Ур стремился не сталкивать лбами разные точки зрения, но и не хотел свести все к простой галлюцинации.
И его активно поддержала Лина:
– Мне все равно, видели это другие или нет. Но это...было. А на Шиву ты, Явчик, ну никак не похож.
– А вообще-то, самовнушение и коллективное видение чего-то необычного – не так уж и далеки друг от друга, – подал свой голос и Навчик. – Не одна Светка видела вчера отсутствующие звезды. Многие одновременно видели одну и ту же «летающую тарелку», почему бы и танец Шивы с Линой не стал доступен и для нас и для других. Пусть и не всех. Многие по-разному смотрят на мир и видят его по-разному. И тем не менее такие коллективные представления – это не только иллюзионная техника организаторов дискотеки, это – пример контактов двух разных миров.
Наконец-то прорезался и голос Светки:
– Ведь и сам человек, это – не только его физическое тело, но и образ, создаваемый его астральным и другими полями. Мы же, в конце концов, видим не только физику движений, но и музыку танца. Я, например, видела не саму Лину, а ее духовный образ, парящий над полом то среди звезд, то среди морской пены. Спасибо тебе, Линуся, за это чудесное видение. Мне бы очень хотелось очутиться в этом мире иллюзий и реалий, встретить там своего Шиву.
– К сожалению, пока мало кто может объяснить, как проходят такие встречи. Мы их наблюдаем, как и вчера. Мы их даже ощущаем пока неизвестными науке способами, и может быть, кто-то из нас впоследствии даст этому толковые объяснения, научится сам и научит других таким контактам, – пофантазировал Ур. – Тебе, Навчик, и карты в руки. Ты у нас – самый креативный. А Лина тебе подскажет, как это делается. Так, Лина? – и Ур улыбнулся девушке, которая уже сменила гнев на милость и дружелюбно посматривала на новую кампанию.
– Успехи квантовой физики и голографии уже дают новые походы к этой проблеме, – начал было проявлять свою эрудицию Правчик, но Ур ласково потрепал его по вихрастой голове:
– Ты побереги свои комментарии для очередной олимпиады всеведов. Там они точно пригодятся. А пока не будьте занудами и угостите девушек мороженным, – обратился Ур к товарищам. При этом сам достал из бумажника деньги и передал их Явчику:
– Будь галантным кавалером, сгоняй за мороженным. Или все пойдем в кафе?
Девчонки предпочли остаться на скамейке в садике. Неподалеку галдела малышня, которая и не задумывалась о тех проблемах, которые обсуждали тинейджеры.
– Всему свое время. Вот они-то и станут обитателями параллельных миров реалий и иллюзий и ответят на все наши вопросы. Ведь и ты, Правчик, сидя в интернете и разглядывая видео-клипы, оказываешься подчас неизвестно где: то ли перед экраном монитора, то ли за ним – в другом мире. А вот каково это видеть иллюзии не только самому, но всем сразу. Готовь-ка свои комментарии и покажи их вначале Навчику. Он оценит, а после – и мы покумекаем над всем этим. Только я думаю, что девушки с их образным видением мира быстрее всех всезнаек разберутся с проблемами полевых контактов. Не так ли, девушки? – Ур чуть снисходительно подвел некоторые итоги возникшего было спора между друзьями.
Голографические размышления и комментарии Правчика
Конечно, Правчик сразу же попытался представить вчерашний танец Шивы и Лины применением объемных 3-D голограмм.
Когда-то он сам пробовал создавать голограммы с помощью световой приставки, подаренной ему родителями на день рождения. Для представления, как это делается, совершенно не надо было лезть внутрь устройства. Как не надо понимать устройство компьютера, чтобы им пользоваться. Самое простое, что ему понравилось – это была проекция цифрового времени на потолке, которая включалась по голосу. И вставать не надо было. Затем он научился настраивать движущиеся объемные изображения из прилагаемого набора. Дальше – больше: оказалось, что к приставке можно было подключать комп и формировать картинки с монитора на стенке его комнаты. Конечно, это были плоские картинки, но с помощью лазера удавалось представить их как 3-D голограммы. Он даже пытался создавать голографические картинки для домашнего интерьера, имитируя то звездное небо на потолке, то морской пляж с набегающими волнами сбоку от окна, то концерт Майкла Джексона с имитацией его сценических телодвижений.
Игрушка, конечно, быстро сломалась, а интерес к голографии остался.
Он с большим интересом смотрел Круги света над Крылатским каналом в Москве и искренне восхищался, как на экране неба высвечивались движущиеся панорамы исторических событий и световых представлений.
Вот и вчерашнюю дискотеку в планетарии он попытался прежде всего представить как аналог такого голографического представления. Конечно, устроители дискотеки могли отобразить превращение звездного неба в фигуру танцующего индуистского божества, но это была бы 3-D имитация на плоской стене или плоском полу зала. Но ведь Лина танцевала не с плоским экранным изображением Шивы, а с его объемным представлением в воздушном пространстве зала, то обращаясь вокруг него, то соприкасаясь с ним в совместных позах. При этом живая Лина, оказавшись на пути голографического луча, перекрыла бы его, и картинки танцующего Шивы просто не стало бы видно. Значит, то, что мы видели, не есть обычная голограмма.
Правчик слышал, что в каких-то научных лабораториях Японии или Америки появились первые пробные устройства – объемные дисплеи, создающие виртуальные образы непосредственно в воздухе, имитируя подложку для картины из мельчайших распыленных твердых частиц. Но это – где-то и в таких малых размерах, что говорить о возможности реализации подобного эффекта в нынешнем планетарии не приходится.
Версия контактов параллельных миров
Правчика привлекала эйнштейновская теория относительности, с помощью которой «на кончике пера» можно было открыть новые явления, новый мир. Но никакое многообразие все новых измерений вселенной не давало представлений о параллельных мирах, о возможных туннельных переходах из одной действительности в другую. Он слышал, что Эйнштейн был противником квантовой физики, а именно она-то и утверждала, что можно одновременно пребывать в разных мирах. Как вчерашний танец Шивы и Лины. Тогда Правчик посыпал голову пеплом и не надеясь на свои википедевские познания, позвонил Навчику:
– Друг! Я что-то не могу врубиться в тему, почему у Эйнштейна не получается двоемирие, а квантовые физики считают это чуть ли не само собой разумеющимся. Сможешь придти? Вдвоем сподручнее.
Навчику тоже не терпелось понять, как это Лина одновременно оказывалась и с ним и с мифическим Шивой. И он вскоре воссоединился с Правчиком, пытаясь найти зацепки к ответу в квантовых моделях.
– Вот послушай: в квантовой физике в отличие от обычной механики и даже электродинамики Эйнштейна есть качественно новое понятие – квантовая связность, теперь уже инициативу взял Навчик.
– В мире все взаимосвязано и все взаимно дополняет друг друга: плюс – минус, да – нет, электрон – позитрон, мужчина – женщина, действие – противодействие, добро – зло и т.д. И любые два объекта или понятия не могут существовать друг без друга. Не важно при этом, находятся ли они рядом или разнесены по времени или в пространстве. Что-то случится с одним, другой мгновенно, даже будучи совсем далеко, обязательно почувствует, проявится и отреагирует. В связке они едины и неотделимы, но если у кого-то где-то что-то убавится, то у другого тут же прибавится.
– Ну, спорить не буду. Но связность – это только свойство взаимодополнения, но как оно будет проявляться? – теперь уже Правчик стал вопросительно откликаться на разговор.
– Есть в квантовой физике, – продолжил Навчик, – да и, наверное, не только в ней, связность понятий: форма и содержание: окружность и круг, поверхность и внутренность, поза и состояние, рисунок и предмет. Одно без другого не бывает. И они тоже влияют друг на друга, а вместе – влияют и на окружающих.
– Встречают по одежке, а привечают – по уму, – встрял Правчик. – Красота внешняя привлекает взгляд, а красота внутренняя постигается более тесным общением. Вот, например, Светка и Лина внешне они совсем разные, а внутри обе красивые, хотя каждая – сама по себе.
– Не отвлекайся, Правчик, – его собеседник уже оседлал научного ослика и засеменил по дорожке знаний.
– Так вот, эта связность отражает тот факт, что любой предмет проявляется не сам по себе, а через свою внешнюю форму, свое внешнее действие. Мы же не видим самих электронов, не видим, из чего они состоят, как они движутся. Но мы видим следы пролетающих частиц в пузырьковой камере. По большому счету, и звезды для нас – маленькие статичные точки на небосводе, но мы понимаем, насколько они богаты своим содержанием и своим замысловатым движением.
– Получается, мы видим не самого Шиву, а наблюдаем чисто умозрительно его информационное представление, его танец? – переспросил Правчик.
– Наверное, – утвердительно заметил Навчик. – Но надо задуматься над тем, а что мы понимаем под словом «видим».
– Слепой не видит обычными глазами, но зрит – внутренним зрением, – глубокомысленно выдавил Правчик. – И зачастую его видение более объемно и красочно, чем наше.
– Да, – согласился Навчик. – И это означает, что мы воспринимаем мир не только физическими органами – глазами и ушами, пальцами и кожей. Они помогают нашим ощущениям, но сами ощущения вырабатываются внутри нас.
– И у каждого – свои? – перебил Правчик. – Но ведь мы говорим о том, что видели многие из нас, а не только о личных представлениях каждого.
– Хорошо, – согласился Навчик. – Вернемся к квантовым представлениям. Они исходят из того, что от одного объекта к другому передается не вещество и не энергия, а информация. Есть объект (предмет или явление), а есть – его форма, и она отображается в виде информации. Но не о самом объекте, а о его состоянии. Электрический ток – это не поток электронов, а передающееся волновым путем возбужденное состояние этих электронов, которое проявляется не наглядно, а умозрительно, но результат его действия фиксируется приборами. И это видят все.
Также и в квантовой физике: есть электрон, а есть его информационное отображение, которое может находиться где угодно и перемещаться быстрее скорости света.
– Но можно ли квантовые представления микромира переносить на реальные объекты нашего мира, на людей, например? – задумался обычно не ведающий сомнений Правчик.
– А почему, собственно, нет? Ведь и микромир и видимая нами реальность – взаимоподобны. И то, что имеет место в одном мире, неизбежно может проявиться и в другом – мегамире да и в космическом макромире, – Навчик стал излагать где-то слышанную, а может быть, и свою собственную гипотезу.
– Я тоже где-то читал, что еще древние мудрецы говорили: что наверху, то и внизу, – поддержал его Правчик. – И тем самым подчеркивали подобие космоса, человека и электрона, так называемую фрактальность миров.
Так звездный Шива вполне мог проявиться на дискотеке своим подобным образом, и мы увидели не само индуистское божество, а его информационный двойник.
– Может быть, и так, – недоверчиво высказался уже Навчик. – Но ведь Лина не только увидела Шиву как отражение небесного божества, но и сама стала своим же двойником, преобразившись в танцующую индианку. Она же не переодевалась в индийское сари. Да и потом вернулась к нам за стол в прежнем облике. Значит, во время танца не просто встретились представители разных миров, но они еще и видоизменились, дополнив образы друг друга. Прямо, наваждение какое-то.
– Да, что-то глюк у нас с тобой получается, – Правчик тоже отошел от своей самоуверенности, и спросил друга:
– Ну и что делать будем? Что ребятам скажем?
И сам тут же предложил:
– А давай как в телевизионных конкурсах, когда возникает затык в ответах, возьмем подсказку друга? Я когда занимался компъютерными возможностями, познакомился с одним специалистом по телепередаче объемных изображений. Его зовут Андрей Светлов. У меня где-то сохранился его телефон.
Помощь знатока
Правчик дозвонился по WhatsApp своему знакомому Знатоку и вкратце изложил события вчерашнего вечера, стараясь не упустить ни одной детали. Тот выслушал внимательно и, немного помолчав, ответил: — Я сейчас далеко в горах, но можем поговорить. У меня есть немного времени перед выходом на маршрут.
Через минуту на экране появился его образ — за спиной тянулись скалы, сосны, прозрачный воздух словно проникал даже через монитор.
— Попробуйте представить, — начал он, — что вы видите мир не глазами. Глаза — это всего лишь вход. Настоящее восприятие происходит внутри. И оно гораздо богаче, чем просто картинка.
Ребята переглянулись.
— Когда вы были в планетарии, вы видели не только свет и формы. Вы ощущали музыку, пространство, друг друга. Это уже не просто зрение — это целостное восприятие. И подобно тому как в танце движения рук и ног выстраиваются в единый ритм, в голове и в глазах происходят такие же синхронные процессы. Тело и восприятие начинают работать как одно целое, усиливая ощущение реальности происходящего.
Он поднял руку, как будто указывая куда-то за пределы камеры.
— Представьте, что реальность — это не один слой, а множество наложенных друг на друга. И обычно вы воспринимаете только один. Но иногда… при определённых условиях… происходит «сдвиг».
— Как вчера? — тихо спросил Навчик.
— Да. Музыка, свет, ожидание, эмоции — всё это синхронизировало вас. И в этот момент вы начали воспринимать не только физическую сцену, но и её информационный слой. Зрители как будто «заражаются» движением танцующих: их тела едва заметно начинают повторять ритм, внутренне включаясь в тот же поток. И незаметно для себя они уже оказываются внутри общего танца — не в другом мире, а в более глубоком единстве с происходящим.
— То есть Шива был… не настоящим? — уточнил Правчик.
— А что значит «настоящим»? — улыбнулся Знаток. — Если вы его видели, ощущали, взаимодействовали — он уже был частью вашей реальности. Просто не в привычной форме.
Он сделал паузу.
— В квантовой физике есть идея: объект существует не как точка, а как набор возможностей. И только в момент наблюдения проявляется конкретное состояние. Но если наблюдателей много… и они настроены одинаково… возникает коллективная реальность.
— Значит, мы все… создали это? — удивился Навчик.
— Скорее, открыли. Как дверь, которая всегда была рядом, но вы её не замечали.
Ветер слегка зашевелил камеру.
— И ещё. Не думайте, что параллельные миры где-то далеко. Они — внутри восприятия. В каждом из вас. Вы просто редко совпадаете друг с другом настолько, чтобы увидеть их вместе.
Он посмотрел прямо в камеру:
— Вчера вы совпали.
Связь начала прерываться.
— Запомните главное: вы видите не мир. Вы видите своё участие в мире. Каждое восприятие — это не просто отражение, а отклик: вы не наблюдаете со стороны, а постоянно вплетены в происходящее. Мир проявляется через вас ровно настолько, насколько вы в нём участвуете.
Экран погас. Это ответственность.
Навчик улыбнулся:
— А ощущение — это дверь между собственным я и окружающим миром.
Собственные размышления Правчика и Навчика
Некоторое время они молчали.
— Получается… — медленно начал Правчик, — мы видим не сами объекты, а их… отражения внутри нас?
— Или даже больше, — ответил Навчик. — Мы не просто отражаем. Мы достраиваем.
Правчик задумался.
— Тогда мир — это не картинка снаружи… а процесс внутри?
— Да. И этот процесс у каждого свой. Но иногда… он совпадает у многих.
— Как вчера.
Навчик кивнул.
— Тогда возникает ощущение, что это «объективная реальность». Хотя на самом деле это синхронное восприятие.
Правчик усмехнулся:
— Значит, Лина не просто танцевала с голограммой…
— …а вошла в состояние, где её внутренний образ совпал с внешним.
— И мы это увидели.
— Потому что тоже были «настроены».
Они немного прошлись молча.
— Интересно… — продолжил Правчик. — А если научиться управлять этим?
— Тогда граница между воображением и реальностью станет… условной.
— И можно будет создавать такие миры осознанно?
— Возможно. Но тогда возникает другой вопрос…
— Какой?
Навчик посмотрел на него серьёзно:
— А выдержит ли человек реальность, которую сам создаёт?
Правчик не ответил.
— Похоже, — добавил он наконец, — что знание — это не просто объяснение.
Эпилог
Когда они попытались рассказать всё остальным, реакция оказалась неожиданно простой.
Явчик зевнул: — Слишком сложно. Был крутой танец — и всё.
Светка покачала головой: — Не надо это разбирать. Тогда исчезает ощущение чуда.
Лина тихо добавила: — Некоторые вещи нужно не понимать… а проживать.
Только Ур внимательно посмотрел на них: — Вы больше не связывались с этим… Знатоком?
— Нет, — ответил Правчик. — А что?
Ур помолчал и достал телефон.
— Сегодня в клубе вывесили сообщение…
Он показал экран.
«Во время камнепада в районе Красноярских столбов трагически погиб Андрей Светлов…»
Повисла тишина.
— Это он? — тихо спросил Навчик.
Правчик медленно кивнул.
Они вспомнили его голос. Спокойный. Уверенный. Как будто он говорил не просто о мире… а из него.
— Странно… — прошептал Навчик. — Мы же только что с ним говорили…
Ур посмотрел на горы на фотографии.
— А может… не «только что».
Все замолчали.
И вдруг стало ясно: то, о чём он говорил, уже происходило с ними.
Мир перестал быть однозначным.
Где-то внутри каждого из них теперь существовало пространство, в котором границы между реальным и возможным были размыты.
И, возможно, именно туда однажды снова откроется дверь.
— Похоже, — тихо сказал Навчик, — это только начало.
И никто не стал с ним спорить.
Из записок Знатока
Прошло некоторое время, но размышления об увиденном космическом танце Шивы и
Лины не покидали ребят. Они весьма сожалели, что им так и не удалось встретиться с
самим Знатоком и обсудить то, что он им хотел сказать. И эта недосказанность только
будоражила их интерес.
— А у тебя никого больше нет знакомых из друзей Знатока? — как-то переспросил
Навчик друга.
— Подожди-ка… — через некоторое время ответил тот. — Знаток как-то знакомил меня
со своим младшим братом. По-моему, его звали «Дважды два — пять», то ли что-то
похожее. Он — почти наш ровесник, но увлекается больше не околонаучными загадками,
а расшифровкой непонятных текстов: то ли с древнего языка, то ли с записей
сумасшедших, так называемых писателей. Он как-то показывал мне свои опусы: берётся
исходный текст — ну, сплошная белиберда, а потом — вразумительный перевод, где что-
то можно уже и понять или хотя бы домыслить.
— А не знаешь, есть у этого «переводчика» доступ к каким-либо запискам старшего брата
по голографическим интерпретациям видеопредставлений?
Явчик пожал плечами:
— Да я даже и не знаю, где он живёт…
— Ну, это не проблема. Давай сходим в клуб, где ты встречался со Знатоком, и попробуем
узнать что-либо о его младшем брате.
— А что — давай. На следующий день после уроков они зашли в тот самый клуб, и им удивительно повезло.
Там неожиданно оказался тот самый «Дважды два — пять». Явчик узнал его, и они
разговорились.
Оказалось, этот младший брат Знатока когда-то учился в их школе, он знал и уважал их
нынешнего преподавателя и был не прочь пообщаться с ребятами. Более того — его явно
заинтересовал их рассказ.
Ребята быстро договорились продолжить встречу у него дома и посмотреть вместе, не
оставил ли Знаток каких-либо записок по интересующей их теме.
Им повезло. Записки действительно нашлись. Но без «переводчика» увидеть в них что-то
полезное было невозможно.
— Ладно, — сказал «математик». — Что-нибудь попробуем. Вначале переведу начерно,
по похожим терминам, а потом попытаемся логически увязать набор предложений в
некий понятный текст. Только материалы брата я вам пока не отдам. Сами понимаете: это
даже не семейная, а научная реликвия.
Слово «научная» он произнёс так благоговейно, что ребята сразу зауважали своего нового
друга.
На том и разошлись, договорившись созвониться, когда будет о чём разговаривать.
Прошло около двух недель.
Однажды вечером в доме у Явчика раздался телефонный звонок.
— Это я, Математик, — представился их новый знакомый. — Давайте встретимся и
обсудим, что получилось. В тот же вечер они собрались у него.
На столе лежали аккуратно разложенные листы — уже не хаотичные, как раньше, а
частично систематизированные. Между строками появились пометки, стрелки, знаки
вопроса и редкие, но уверенные выводы.
— Это ещё не окончательный вариант, — сразу предупредил Математик. — Но кое-что
уже складывается.
Он взял один из листов.
— Судя по всему, Знаток пытался описать не само явление… а способ его восприятия.
— В каком смысле? — спросил Навчик.
— Вот, послушайте, — он прочитал:
«…наблюдаемое не возникает вне наблюдателя. Совпадение ритмов восприятия создаёт
иллюзию внешнего события…»
Ребята переглянулись.
— Это про нас? — тихо сказал Правчик. — Похоже на то, — кивнул Математик. — А вот ещё:
«…голография не есть проекция изображения, а совпадение структур: внутренней и
внешней…»
— Значит, Лина… — начал Навчик.
— …не просто видела, — продолжил Математик. — Она совпала с этим образом.
Он перевернул страницу.
— И вот самое странное место. Я долго не мог его понять.
Он прочитал медленно:
«…при достаточной синхронизации возможно наложение не только образов, но и
состояний. В этом случае граница между наблюдателем и наблюдаемым исчезает…»
— То есть… — прошептал Правчик.
— Да, — ответил Математик. — В этот момент человек не смотрит на явление. Он в нём
участвует.
Наступила тишина.
— И это… можно повторить? — спросил Навчик.
Математик задумался.
— Не уверен. Но Знаток, кажется, пытался понять, как это происходит… и, возможно, как
это вызвать осознанно.
Он поднял взгляд:
— Только вот вопрос…
— Какой? — одновременно спросили ребята.
— А стоит ли?
Никто не ответил.
Они смотрели на листы — уже не как на странные записи, а как на что-то большее. Как на
ключ. Или предупреждение.
И где-то внутри у каждого возникло ощущение, что тот вечер в планетарии был не
случайностью.
А началом.